"Гавайские миссионеры"

 

"Гавайские миссионеры"

 "Гавайские миссионеры"

 

Один из английских авторов-филателистов писал: «Лично я заинтересовался марками, когда узнал леденящую кровь историю, связанную с маркой «гавайских миссионеров». Из-за кусочка бумаги (piece of paper) было совершено жестокое убийство...» Признаюсь, именно эти фразы заинтересовали и меня, заставив покопаться в филателистических книгах. И тут выяснилось, что эта поистине детективная филателистическая история более чем вековой давности изучена до мельчайших деталей.

Мсье Люсьен Дубус был процветающим парижским нотариусом. Человек деловой, до предела педантичный даже в мелочах, он пользовался отменной репутацией и от клиентов не знал отбоя. Солидные доходы мсье Дубус расходовал на приобретение почтовых марок. На него в Париже работало несколько коммерсантов, знатоков филателии. Именно это позволило Дубусу собрать серьезную коллекцию, «бриллиантом» которой было письмо 1851 г., отправленное из Гонолулу в Нью Йорк и оплаченное так называемой «миссионерской» двухцентовой гавайской маркой.

«Гавайями» или «гавайскими миссионерскими» в филателии принято называть первый выпуск знаков почтовой оплаты Гавайских островов, сделанный в 1851 г. По внешнему виду они предельно примитивны и вряд ли могут состязаться по дизайну с любыми другими марками вы пуска того же года. Тем не менее по коллекционной цене другие марки, даже более ранних выпусков, вряд ли способны составить им конкуренцию.

Свое название этот выпуск получил в силу того, что их обнаружили в основном на письмах американских миссионеров, которые прибыли на Гавайи с целью обращения язычников-островитян в христианство. Всего в обращение были выпущены знаки трех номиналов - 2, 5 и 13 центов. Цвет всех марок одинаковый - голубой. Однако самой редкой оказалась марка низшего достоинства. В настоящее время она известна лишь в 15 экземплярах, из которых только одна негашеная. Сегодня каталожная цена «Гавайев», даже по

 

 

филателистическим понятиям, велика. 2 цента - 660 ООО $, она же на конверте - 2 100 000 $; 5 центов - 45 000 $, на конверте - 75 000 $; 13 центов - 40 000 $.

Мсье Дубус прекрасно знал цену своему собранию и хранил марки вместе с важными бумагами дома в бронированном насыпном сейфе, не боявшемся даже пожара.

Детективная история началась во второй день мая 1892 г. В нотариальной конторе мсье Дубуса с утра ждали важные клиенты, с которыми о встрече в назначенный час он договорился заранее. Время шло, а нотариус, который каждый шаг сверял по часам, на рабочем месте все не появлялся. Домой к нему направили посыльного. Тот через определенное время вернулся ни с чем и сообщил, что дверь в квартиру нотариуса закрыта, а попытки достучаться до него успеха не имели. Тогда в известность поставили полицию.

 

В дом нотариуса выехал детектив инспектор Лебрюн. Осмотрев двери и без результата повторив по пытку достучаться, он дал разрешение на взлом замка. Слесарь со своим делом справился быстро, и в квартиру вошли инспектор и полицейский.

Мсье Дубус был мертв. Он сидел за столом, навалившись на него головой. Срочно вызванный врач дал предварительное заключение, что нотариус скончался от сердечного приступа. И что несчастный случай про изошел задолго до появления в доме полиции.

Инспектор тщательно осмотрел квартиру. В кабинете стоял шкаф с книгами. Створки его были запер ты, книги находились в порядке. Массивный сейф оказался плотно закрытым. В спальне кровать выглядела так, словно ее приготовили ко сиу. Ничто не говорило о криминале. На полу, рядом с телом нотариуса, лежа ла свежая вечерняя газета. На столе стояла чашка с остывшим чаем. Короче говоря, все свидетельствовало о естественной смерти. Никаких свидетельств того, что в квартире побывали злоумышленники, не имелось. Скорее всего у хозяина приключился удар в тот момент, когда он пил вечерний чай. И все же опыт инспектора подсказывал: необходимо проверить все возможные версии. Поэтому остатки чая отправили на экспертизу. И она неожиданно дала заключение: чай содержал в себе сильнодействующий яд неизвестного состава. Однако па самоубийство случившееся не по ходило. Во-первых, нотариус заранее договорился о встрече па утро с клиентами. Во-вторых, вряд ли, ре шившись покончить с собой, он бы сел читать газету...

Никаких улик, никаких зацепок. Как сказали бы современные российские сыщики, «типичный глухарь».

Сейф покойного вскрыли в присутствии единственного родственника покойного, его племянника, не коего мсье Шарля Боннера. Никаких следов проникновения посторонних в сейф не обнаружили. Все, что там имелось, находилось в идеальном порядке. Нашли даже опись, по которой сверили сохранность содержимого. Обнаружили и завещание нотариуса. Все свое имущество, в том числе дом, а также коллекцию марок, он оставлял приюту для слепых. Поскольку отношения с племянником у мсье Дубуса были натянуты ми, тому он не завещал ничего. Шарль Боннер отнесся к этому с предельным спокойствием. В то же время он, как единственный родственник усопшего, полностью выполнил волю дяди. За свои старания он попросил в память о нем передать ему сущий пустяк - небольшой ломберный столик, за которым нотариус играл в карты и раскладывал пасьянсы.

Администратор приюта отдал Боннеру то, что тот просил. Все остальное пошло в торги, поскольку при юту слепых были нужны деньги, а не имущество мсье

Дубуса. В первую очередь продали коллекцию марок. Не приобрел парижский торговец филателистическим товаром. Однако во время оценки собрания нотариуса торговец, который знал коллекцию мсье Дубуса, посетовал, что она неполная. В ней недоставало письма, франкированного гавайской маркой, которая по цене превышала все остальное, что продавалось.

 

Это усилило подозрения инспектора Лебрюна, что смерть нотариуса могла быть хорошо замаскированным убийством.

Полиция еще раз допросила Шарля Боннера и да же провела обыск в его квартире. Ничего криминально го обнаружить не удалось. Инспектор Лебрюн испытал разочарование: было преступление, имелась явная причина для его совершения, нашелся подозреваемый, но факты, доказывающие его вину, отсутствовали. В то же время инспектор понимал, что место, где следовало искать эти факты, - филателистический рынок. Пред полагать, что письмо и марка, стоившие больших де нег, пропали без следа, не имелось никаких оснований.

И вот, спустя несколько лет, инспектор, который стал внимательно следить за тем, что происходило в мире филателии, прочитал в газете сообщение о вы ставке марок в Бордо. Главный приз там был вручен англичанину О' Келли, коллекцию которого украшало письмо с двухцентовой «миссионерской» маркой Гавайев. Торговец, которому администрация приюта про дала коллекцию мсье Дубуса, по фотографии опознал пропавшее письмо.

Инспектор Лебрюн продолжил расследование. Он выяснил, что О' Келли на законных основаниях за не малую сумму купил письмо в известной филателистической фирме в Дублине. На запрос из Парижа фирма ответила, что письмо она в свою очередь купила в Италии у некоего сеньора Ториани. Теперь уже на запрос французской полиции дал подробное объяснение итальянец. Из его ответа следовало, что два года назад Ториани находился на отдыхе во Франции в городке Жу-анле-Тен. Там в казино он свел знакомство с французом по имени Шарль Боннер, который регулярно играл в карты. Однажды, проигравшись, француз попросил Ториани дать ему в долг солидную сумму денег, чтобы расплатиться за проигрыш. На следующий день Боннер расплатился за долг, отдав итальянцу письмо, оплаченное дорогой маркой.

Инспектор Лебрюн поспешил лично встретиться с Ториани и попросил того но возможности точнее описать внешний вид человека, который передал ему конверт. Сделать этого итальянец не смог, поскольку ни каких особых примет своего знакомого не запомнил. Однако он все же сообщил следователю интересный факт. У мсье, именовавшего себя Шарлем Боннером, имелись массивные золотые часы. На их крышке был выгравирован венок, в центре которого располагалась монограмма.

Прошло еще несколько лет. В один из дней инспектор Лебрюн зашел в антикварный магазинчик, чтобы купить золотые запонки. Там его внимание привлекли массивные золотые часы с венком и монограммой на крышке, выложенные в витрине. Снова у сыщика взыграл охотничий азарт. Он опросил антиквара, и тот по предъявленному ему фото опознал Шарля Боннера. Только вот в монограмме, которую обычно составляют из инициалов владельца, стояла не буква «Б» - Боннер, а «Д», которая скорее всего означала «Дубус».

 

Двух совпадений - проданное письмо и сданные на комиссию часы - хватило для предъявления Боннеру официального обвинения. Племянника нотариуса арестовали. В ходе умело проведенного допроса он сознался, но не в убийстве дяди, а в хищении его имущества. Он объяснил следователю, что вынес и конверт, и часы из дома нотариуса вместе с ломберным столиком, который ему разрешили забрать представи тели приюта слепых. Как показал Боннер, он знал о тайнике, который сделал в столике его дядя и там хранил письмо и золотые часы.

За неимением доказательств причастности Боннера к убийству Люсьена Дубуса суд обязал молодого человека возместить приюту ущерб, нанесенный хищением, и на этом закрыл дело. Однако ненадолго.

Прокурор, проанализировав факты, счел маловероятным, чтобы такой опытный юрист, как Дубус, хранил коллекцию в мощном сейфе, а свою самую ценную марку держал в тайнике. А коли он не мог этого сделать, то и письмо с «гавайской» маркой, и золотые часы туда спрятал убийца, чтобы потом вынести их из квартиры вместе с малоценным столиком. Кто-то другой проделать этого не мог, поскольку квартира находилась под охраной полиции.

Шарля Боннера вызвали в суд, но теперь уже по обвинению в убийстве. Что было на уме у Боннера в момент получения повестки, неизвестно, но он хотел убежать из дома, бросился на улицу и там попал под колеса автомобиля.

После смерти подозреваемого в убийстве племянника в его квартире нашли коробочку с сильнодействующим ядом, который, по заключению экспертов, происходил из Уганды.

Многое в истории редкой марки и ее владельца так и осталось невыясненным, но главное - происшествие стало одним из первых криминальных эпизодов в мировой филателии. А уж сколько раз за право обладать редкой маркой убивали и грабили филателистов - да же всеведущая криминальная статистика вряд ли скажет точно. Впрочем, еще один случай, связанный с криминалом, произошел в центре перевоспитания преступников - в тюрьме американского города Вальпорт. Там в день пятнадцатилетнего юбилея клуба заключенных филателистов руководство тюрьмы организовало и провело выставку марок. И на ней случи лось то, чего никто не опасался. Со стендов выставки ловкачи похитили несколько коллекций классических марок Австрии и Германии, а также редкие выпуски марок OOН. Полое того, воры сумели «сплавить» укра денное, передав его посетителям, которым в тот день было разрешено побывать па тюремной выставке.